Хамамы распространились по всему мусульманскому миру - от Испании до Индии, их количество было огромно. Хамам. Чистилище для тела и души

На стене одной из бань Мешхеда, города в современном Иране, красуется старинная витиеватая надпись: «Пространство бани подобно раю, хотя строение ее из глины и кирпича». Средневековый каллиграф, сделавший ее, знал на собственном опыте, о чем писал: турецкая баня, или хамам, что означает «распространяющий тепло», издавна считалась на Востоке источником истинного наслаждения. Хамамы распространились по всему мусульманскому миру - от Испании до Индии, их количество было огромно. К XVII веку только в Стамбуле общественных бань было более 300, а частных - 4536. В старом Самарканде банный квартал занимал более 5600 квадратных метров. Арабы заимствовали идею и устройство хамама у римлян: римские термы в провинции прижились лучше, чем другие институты империи. Дело в том, что у римлян баня перестала быть просто местом для мытья: термы стали клубами, одним из признаков «римского образа жизни».

Баня — лицо города и, пожалуй, всего народа. Еще в «Повести временных лет» отмечалось, что апостол Андрей, путешествуя по славянским землям, описывал новгородские бани с большим удивлением. Люди, по его словам, «поднимут на себя прутья молодые и бьют себя сами, и до того себя добьют, что едва вылезут живые».

Венгерский путешественник Вамбери писал, что на Востоке, «если хотят выставить преимущества какого-либо города, то начинают с описания его бань». На Востоке к бане относятся по-особому. Один из первых обрядов над новорожденным совершается именно в хамаме - на сороковой день после появления на свет акушерка в бане умывает младенца водой, в которой взбито утиное яйцо, чтобы он плавал как утка.

Турецкая баня служит не только для мытья, но и для отдыха, укрепления сил, для встреч и бесед с приятелями, деловых переговоров о покупке или продаже, а еще -это место игры в шахматы или нарды. Но и само мытье здесь - не только гигиеническая процедура, омовение предусмотрено религиозными законами. В Коране записано: «А если вы нечисты, то очищайтесь». Баня дополняет ритуал омовения, который надо было совершать перед молитвой, и при этом можно пользоваться не только водой, но и песком. Благодаря строгим религиозным правилам турки заслужили высокую оценку русского путешественника Юрия Бочарова: «После евреев турки самый чистоплотный народ на Востоке, и если последние называют гяуров "свиньями" и "грязными собаками", то совершенно правы относительно известных классов общества». Не только эти «известные классы», но вообще вся Западная Европа обязана своей чистотой Востоку - обычай совершать водные процедуры привезли с собой крестоносцы, переняв его у арабов. Помимо «социальной» и «гигиенической», баня выполняла и лечебную функцию.

Средневековый арабский ученый и врач Абу Али Ибн-Сина в труде «Канон врачебной науки» писал, что баня полезна при самых разных болезнях и недомоганиях: ей под силу справиться с катаром дыхательных путей, нервными расстройствами, бессонницей, параличом, плевритом, несварением желудка. Здесь можно избавиться и от похмелья. Нет внутреннего органа, болезни которого не мог бы вылечить хамам. Только надо соблюдать определенные правила: не идти, например, в баню после еды или если болит печень; не надо слишком засиживаться в парилке - от этого ухудшается зрение и слабеет половая сила. В хамаме, как нигде, необходимо чувство меры, и тогда он доставит наслаждение. Архитектура и внутреннее убранство такого строения должны были соответствовать его высокому предназначению.

Турецкий историк Евлиджа, описывая султанскую баню в Стамбуле, указал, что ее украшали мозаичный пол с золотыми и серебряными лежанками, чистейшая родниковая вода в ней текла из золотых и серебряных кранов, курились редчайшие благовония, благоухали розовое масло, мускат и амбра. В Среднем Поволжье, недалеко от центра Золотоордынского ханства, на территории Волжской Булгарии, в конце ХЕХ века были найдены руины некоего строения, которое назвали «Белые палаты». Ученые долго гадали, что же это такое — усыпальница, пагода или дворец? Оказалось, что это «всего лишь» турецкая баня А в 1939 году археологи раскопали там же еще одно монументальное сооружение этого типа, названное «Красными палатами», — хамам середины XIV века. Быть на Востоке и не побывать в хамаме — это непростительно. Ведь здесь даже чаевые - не чаевые, здесь дают «на баню». Конечно, атмосфера хамама теперь уже не та. Сейчас бани Стамбула, да и других городов Среднего Востока, посещают в основном туристы и традиционалисты, которым ванная комната не заменила хамам. В Средней Азии, на территории бывшего Советского Союза, большинство турецких бань было «изжито» еще в середине двадцатого века.

Так, в Ташкенте семь работавших до Великой Отечественной войны хамамов снесли при прокладке дорог; вместо них строились общественные помывочные заведения с названием «санпропускник». Но сейчас во многих среднеазиатских городах традиционные хамамы возрождаются: они воспринимаются как органичная часть восточной культуры и местного колорита. Еще совсем недавно богатые турки справлялись у астролога относительно самого благоприятного времени для посещения хамама. Сегодня турист стеснен временем, да и не все традиции ему известны, поэтому он идет в хамам в свободный день. Он входит в раздевальню - «джамекян», снимает верхнюю одежду, повязывает передник. Уже здесь температура около 30 градусов: банная церемония началась. Слава Богу, это Стамбул — люди здесь более терпимы к посторонним, а, скажем, в Самарканде уважающий себя владелец бани ни за что бы не пустил чужака - если в хамам войдет гяур, вода, по поверью, превратится в кровь.

А здесь — и неверному можно, и женщины моются— за толстой стеной. Не надо следить за тем, чтобы прийти в «мужской» день — это «двойной» хамам, тут есть и женское отделение, повторяющее план мужского. На ноги надо надеть туфли на высоких железных каблуках: пол горячий - под ним проложены трубы, по которым идет теплый воздух от печи. Кроме того, по полу течет смытая с тел жгучая мазь с мышьяком для удаления волос. Но самое важное: правоверные считают, что такая обувь защищает от злых духов и джиннов, которые водятся в хамаме, хотя в нем и нет ванн со стоячей водой —излюбленного места их обитания. Становится жарко, человек, потея, входит в главный купольный зал, который называется «согуклюк», и видит подиум - «супа» («плоский камень»), который также называется «чебек-таши» («камень для живота»). Здесь рабочее место массажистов. Рядом в нише можно совершить намаз, если придет время молитвы.

В зале прекрасная акустика, поэтому про людей, которые хвастаются своим голосом, не имея на то оснований, говорят: «Он, видно, пробовал свой голос в хамаме». От согуклюка отходят «пять пальцев» — пять парилен «сикалик», температура в которых постепенно повышается с 70 до 100 градусов. Можно, привыкнув, перейти в более горячий сикалик и выбрать для себя наиболее приемлемую температуру. Об опасности перегрева предупреждал еще Ибн-Сина: «Лучшая баня та, где топку печи разжигают сообразно натуре тех, кто хочет в нее зайти». Наконец посетитель ложится на чебек-таши и отдает себя на милость банщику, который готовится делать массаж. Банщик начинает с головы, потом переходит к спине, и тут видящему это первый раз кажется, что он попал в камеру пыток. Хороший банщик так трудится над посетителем, что у того буквально трещат суставы.

Это про «ломалыциков» в бухарских банях пренебрежительно писал в начале XIX века русский путешественник Николай Ханыков: «Искусство их здесь стоит на гораздо низшей ступени, нежели собратий их в Турции, если основываться на рассказах, потому что, несмотря на то, что я подвергался иногда довольно неистовым из них, я никогда не чувствовал, чтобы все суставы мои трещали, как это, говорят, случается в Турции». «Говорят, случается...» -еще как случается! Англичанка Харвей в 1871 году еле вырвалась живой от своей вошедшей в раж банщицы: «Стараясь тщательно выговаривать турецкие слова и с мольбой в голосе мы стали просить, чтобы нас отпустили с миром. Куда там! Нас продолжали гнуть, кипятить и тереть. Потом снова кипятить и тереть». Но как бы ни было тяжело в начале, в конце экзекуции подвергающийся этой процедуре посетитель вдруг начинает чувствовать ни с чем не сравнимое блаженство. Муки закончились, но впереди, однако, новое испытание. Главное - успеть вовремя отказаться от местной экзотики: окрашивания стоп, ладоней и волос хной, хотя все это, по турецким меркам, выглядит «очень красиво». — А женщинам, — понижает голос банщик, — красят хной даже низ живота. Банщик хамама может охотно выполнить и функции брадобрея.

Нет-нет, волосы в ноздрях и ушах можно оставить — что в них плохого? А вот щетину на щеках европейский клиент, как правило, просит начисто сбрить, невзирая на удивленное ворчание банщика. - Все-таки не понять этих гяуров: надо-то брить голову, а бороду как раз оставлять! После бритья настает время приступить к мытью, и тут снова не все слава Богу: - Так мало мыла, мочалка жесткая, это же больно! -возмущается клиент. - Зато на теле не останется ни старой кожи, ни грязи. Раньше мыла вообще не было, вместо него использовали серо-зеленую глину, — отвечает банщик. - Неужели глиной можно мыться? - Еще как! Церемония заканчивается в помещении для кейфа. Здесь можно покурить кальян, поиграть в нарды, поговорить с друзьями; тут подают горячий чай и кофе - ведь ничего холодного пить в данном случае нельзя, об этом предупреждал Абу Али Ибн-Сина: «Вредно для печени питье холодной воды залпом после бани». Современная цивилизация внесла свои не всегда удачные коррективы: теперь в комнате для кейфа продают кока-колу, спрайт и американские сигареты, здесь можно прочитать свежий номер «Нью-Йорк Тайме» и даже посмотреть новости CNN с азиатских бирж. Но зато, покинув хамам и оказавшись в лабиринте кривых и узких улочек старого Стамбула, ощущаешь, как душа устремляется в рай, и чувствуешь себя героем «Тысячи и одной ночи» -тем самым, который, «выйдя из бани, был подобен ветви ивы или звезде, смущающей своим появлением луну и солнце».