В Москву мебельный маэстро приехал по приглашению российских мебельщиков — они попросили его высказаться о качестве своей продукции. Диванология

На прошлой неделе в столичном торговом центре «Три кита» проводился необычный тест. Диваны российского производства оценивал Альберто Ниери — один из самых известных в мире дизайнеров мягкой мебели. В Москву мебельный маэстро приехал по приглашению российских мебельщиков — они попросили его высказаться о качестве своей продукции. Взять в судьи мировой авторитет наших мебельщиков заставило отчаянье.

Сами-то они уже давно знают, что научились делать качественную мебель, а вот российские покупатели никак не хотят в это поверить. Может, хоть мнение мирового эксперта поможет их в этом убедить. Именитый маэстро согласился протестировать российскую мебель, правда, лишь тех российских производителей, которые, по его данным, никогда не были замечены в копировании дизайна его моделей. Таких на российском рынке оказалось всего два — «Фабрики мебели "8 Марта"» и «Моон».

Любопытно, но именно эти фабрики сегодня выступают главными инициаторами в борьбе за справедливую покупательскую оценку. Судя по всему, их инициатива имеет под собой реальные основания. «8 Марта» и «Моон» сегодня — одни из наиболее заметных и динамичных производств на рынке мягкой мебели. Объемы продаж этих фабрик растут на 5—20% в год (по различным наименованиям), а, поданным социологических опросов (проводимых издательством «Новый каталог»), в списке наиболее известных российских производителей «8 Марта» и «Моон» встречаются чаще всего. На момент сдачи номера результаты тестирования российских диванов заморским «кутюрье» были не известны. Однако тот факт, что иностранные светила проявляют интерес к российской мебели, говорит о многом: нашу мебель уже нельзя не замечать.

Просто сумасшедшие Впрочем, трудно не обратить внимание и на самих лидеров — президента мебельного холдинга «Фабрики мебели "8 Марта"» Михаила Кравченко и генерального директора фабрики «Моон» Евгения Шаманского. Честно говоря, во время первой нашей встречи оба они — вполне молодые люди, не старше 35 лет, — показались мне абсолютно сумасшедшими. Все признаки были на лицах — горящие глаза, отчужденность от окружающего мира, постоянная готовность к неожиданностям. Об этом своем впечатлении я им тут же и сообщила. «То, через что я прошел — полный бред и полный кошмар, — ответил мне Шаманский. — Если бы я знал, что мне предстоит, никогда бы этим не занялся». «Понимаешь, — сказал Кравченко, — если ты берешься производить — ты всегда на виду.

Производство нельзя быстро остановить, сложить в карман и уйти. Ты становишься открытым объектом для большого числа интересующихся твоей жизнью. А это требует больших сил для постоянного контроля над ситуацией». По мнению моих собеседников, сегодня на рынке мягкой мебели отечественного производства не осталось старых игроков — наши бывшие советские комбинаты не конкурентоспособны. Рынок — за небольшой группой новых российских производителей. Всех российских производителей мягкой мебели можно условно разделить на три группы: бывшие советские гиганты — мебельные комбинаты, малые фабрики (кооперативы) и мебельные фабрики нового типа. Кооперативы обслуживают нижний и нижнесредний сегменты покупателей: лепят дешевые диваны, где угодно, и продают на рынках.

Доля таких производителей в общем объеме продаж на рынке, по грубым оценкам, достигает 70-80%. Крупные мебельные комбинаты, такие как «Кузьминки», «Москва», «Сходня», пытаются обслуживать средний сегмент, но предлагают не самое лучшее качество и потому не могут выдержать ценовой конкуренции со стороны малых фабрик. И наконец, так называемые новые производители — такие фабрики, как «Фабрики мебели "8 Марта"», «Моон», МЦ5, «Аллегро-классик», «Аллегро-престиж» и пр. — динамично развивающиеся производства, предлагающие качественную продукцию в среднем и средневысоком ценовых сегментах. Доля этих фабрик на рынке мягкой мебели пока еще очень мала: по грубым оценкам, не более 10%, однако их обороты постоянно растут. Сделай сам Оба мои собеседника появились в мебельном бизнесе случайно. Михаил Кравченко несколько лет назад, занимаясь риэлтерским бизнесом, волею судеб оказался на мебельной фабрике в Германии. Ознакомившись с производством, он пришел к выводу, что в России качественную мебель тоже можно производить, и спрос на такую мебель будет высокий — русских производителей мебели европейского качества в те времена попросту не было. В поисках точки приложения сил Кравченко остановился на отечественной фабрике «8 Марта», которая в то время благополучно стагнировала. «Мы начинали практически с нуля — от старых активов нам достались лишь площади и "имя"».

Более драматично начиналась история развития бизнеса Евгения Шаманского, до этого работавшего в некой ремесленной мастерской: «Мой бизнес начался с того, что я сам себе сделал диван — тогда у меня не было денег, чтобы его купить. Этот диван увидел мой сосед по коммуналке и уговорил меня продать ему. Тогда я сообразил, что можно производить не для себя, а на продажу. Ну и мы с товарищем нашли подвал, раздобыли швейную машинку, циркулярку, скобобойный молоток и компрессор, который подавал в этот молоток воздух, — это все, что нужно для того, чтобы начать производство мягкой мебели». С реализацией мягкой мебели в начале 90-х проблем не было. На рынках царил потребительский ажиотаж, и любая мебель уходила «с колес». Именно поэтому мебельщикам удалось перейти на работу на товарно-сырьевом кредите. «Мы нашли поставщиков, которые предоставляли нам сырье — ткань, фанеру и прочее — в кредит, и благодаря этому мы развивались, — говорит Евгений. — В результате высвобождались оборотные средства, которые шли на закупку нового оборудования, обучение персонала и аренду производственных площадей». После кризиса 1998 года с товарно-сырьевыми кредитами стало сложнее, и мебельщики перешли на работу по предоплате, то есть стали изготовлять мебель на заказ. «Наша фабрика одной из первых начала работать на рынке по предоплате, — рассказывает Михаил Кравченко. — С одной стороны, после кризиса, когда спрос был нестабильным, нам не хотелось производить без гарантированного сбыта.

С другой стороны, наоборот, покупатели в то время стали активно переходить на российскую продукцию, и это позволило нам диктовать условия на рынке». Правда, для того чтобы сделать предоплату приятным событием для покупателя, пришлось увеличивать ассортимент предлагаемых тканей, из которого клиент мог бы выбрать «одежду» для будущего дивана. «Опять же на российском рынке мы были первыми, кто это предложил. В результате, несмотря на общий послекризисный спад, нам даже не пришлось снижать цены», — добавляет г-н Кравченко.

После кризиса обороты фабрик стали активно расти, единственно, что их ограничивало — производственные площади и мощности. Проблема аренды помещений — ключевая для мебельного бизнеса: существующие в Москве арендные ставки на производственные площади делают этот бизнес практически нерентабельным. Рассказывает Евгений Шаманский: «Я неоднократно переезжал, прежде чем понял, что нужно как-то идти по пути собственника. Я пришел в Мытищах в колхоз. Мне сдали в аренду с правом выкупа разрушенную ферму. Постепенно ее ремонтировал и выкупал. Теперь у нас здесь и офис, и фабрика, и магазин». Европейская школа в коровнике Производство организовали, руководствуясь европейским опытом. «Нам бессмысленно было что-то придумывать. Есть Европа — мировой центр мебельного дизайна и производства.

Самое эффективное для нас было — это перенимать их навыки», — говорит Кравченко. «Я начал ездить по европейским странам, — продолжает рассказывать Шаманский, — всеми правдами-неправдами пытался попасть на фабрики, чтобы посмотреть производство, пообщаться с промышленниками, сочинял про себя всякие небылицы: мне нужен был их опыт, информация о том, как это организовано там, что мне нужно сделать, чтобы выйти на качественно иной уровень». В отличие от российского рынка, полностью обслуживавшегося ранее крупными мебельными гигантами, в европейской мебельной индустрии в основном преобладают средние по размерам (до 10 тыс. кв. м производственных площадей) и небольшие семейные фабрики. При этом труд там жестко кооперирован, то есть мебельное производство включает в себя только дизайн и сборку — производством комплектующих и продажей мебели занимаются другие компании. Мобильность и кооперация стали основными факторами в организации производства нашими мебельщиками здесь. Так, на «8 Марта» решили превратить различные направления производства в самостоятельные фабрики, в самостоятельный бизнес. Сегодня в холдинг «Фабрики мебели "8 Марта"» входит несколько фабрик, четко занимающих свою рыночную нишу: собственно фабрика «8 Марта», выпускающая мебель в немецком стиле, — долговечная классическая мебель с элементами модерна; фабрика «Зеркало ночи» — французское направление мебели: легко трансформирующиеся диваны под маркой Anderssen; фабрика «DREMA» производит трансформирующиеся кровати; фабрика «Цехъ» — американская линия диванов, включающая в себя модели в американском стиле для гостиных и загородных домов (диваны «для больших и толстых», которые, как говорят, выбирают не сердцем...). В ближайшее время планируется сделать отдельным направлением линии диванов в стиле итальянского мебельного модерна под маркой «Albert если мебель дешевая, значит, она либо некачественная, либо рассчитана на недолгую эксплуатацию. «Наша мебель рассчитана на покупателя со средним и средневысоким достатком, то есть позиционируется в самой дорогой для российского производителя нише», — говорит Михаил Кравченко. Это как раз та рыночная ниша, куда сегодня активно пытаются проникнуть импортеры. О наступлении импорта на рынке, о низких таможенных пошлинах на импортную мебель и о том, как нашим мебельщикам поможет повышение пошлин, сегодня говорят многие отечественные производители и руководители мебельных ассоциаций. «Проблемы импорта для нас не существует, — отвечает на это Михаил Кравченко, — тот импорт, который здесь предлагается в нашем классе мебели, в полтора-два раза дороже.

Если же товар по цене приближается к нашему, то он проигрывает по качеству». У Евгения Шаманского позиция по этому вопросу еще более жесткая: «Пошлины? Честно говоря, я даже не знаю, какие они. Вот даже если придет ко мне Владимир Владимирович Путин, я не знаю, чего у него попросить. Я готов конкурировать с любыми пошлинами. Те российские производители мебели, которые требуют увеличения пошлин на импортную мебель, просто не способны справиться со своим бизнесом, с рынком.

Я претендую на то, чтобы быть лидером на нашем мебельном рынке, и мне все равно, какие пошлины. Пусть снижают пошлины. Я готов конкурировать». Выйти из подполья Куда больше, чем таможенные пошлины, моих собеседников сегодня волнует проблема продвижения собственного товара. Самая главная их задача на сегодняшний момент — это преподнести покупателю свой товар, объяснить, что он покупает. «Мы были первые, кто поставил своих, специально обученных продавцов во все магазины, — рассказывает Михаил Кравченко. — Например, после того как в "Гранде" и "Трех китах" другие арендаторы увидели результаты такого нововведения, они тоже стали ставить "своих" продавцов».

Помимо этого, фабрики задумались об организации собственной торговой сети. На «Мооне» от этой идеи быстро отказались: «Торговля — это не наш бизнес, — говорит г-н Шаманский. — Нам лучше расширять работу с оптовиками и магазинами». На «8 Марта» пошли по другому пути — наладили сотрудничество с розничной сетью «Диваны там — Диваны тут», сегодня она включает девять магазинов и специализируется на «мартовской» продукции.

Михаил Кравченко считает, что продвижению их мебели на рынке способствовало не только присутствие продукции фабрики на ключевых торговых площадках города, таких как «Гранд» и «Три кита», но и раскрутка этой сети. Кроме того, немаловажную роль в расширении бизнеса сыграл и выход на региональные рынки, хотя там в основном реализуется самая дешевая мебель, что делается на фабрике. По словам моих собеседников, для глобального расширения производства и захвата рынка у них есть серьезное препятствие субъективного характера: покупательские предпочтения на рынке в целом пока складываются не в пользу отечественного производителя. «Как только у покупателей появляется дополнительная сумма денег, они сразу же переходят на импорт», — говорит Михаил Кравченко. Частично с этим бороться помогает то, что большинство российских производителей«маскируется» под импортными брэндами — называют свои коллекции иностранными словами, например «Arthur Shall», «Albert